Актёр, клоун? Нет, архитектор!

Любить всех

- Вы чувствуете ответственность за такое количество «воспроизведённых» вами актёров?

- Чувствую, но оправдываться не буду. Так получается, что вначале мы были, что ни на есть, фабрикой артистов эксцентрического жанра. Очень многие начинали играть в «Масках», например, все актёры киножурнала «Каламбур», практически полностью «Деревня дураков». Чтобы наглядней, такие актёры, как Юра Стыцковский, Алик Каспарянц, Валик Опалёв. Вот, кстати, Валик сейчас один из ведущих телепродюсеров, он даже начал снимать серьёзные мелодраматические сериалы, а чтоб не скучать, заодно и криминальные драмы.

Некоторые актёры возвращается к нам. По-прежнему, во многих спектаклях играет Вадик Набоков со своей «удушающей» ролью Отелло. Лёша Агопян, очень востребованный артист, находит время, чтобы играть в наших спектаклях. Многие актёры со временем начинают делать свои успешные проекты, а опыт, полученный в «Масках» является для них своеобразным творческим «стартовым капиталом».

- Почему так много актёров ушло из труппы «Масок» после 1995 года?

- Перепробовав многих актёров, в 95-м мы определились с составом. Ещё важной причиной сокращения труппы было желание многих актёров реализовывать свои проекты. И всё же, несмотря на то, что основной состав актёров локализовался, сериал «Маски» оставался масштабным. Показательны выпуски 97-го, 98-го года, где были гигантские декорации, массовка.

С 85-го года мы всё время работаем с Борисом Барским, Александром Постоленко, Натальей Бузько, Игорем Малаховым, Михаилом Волошиным. Они мои постоянные партнёры и соратники. Ещё хочется вспомнить о прекрасном актёре Владимире Комарове, который проработал с нами около 15 лет, и ещё об эротичной Эвелине Блёданс, соблазнявшей зрителей в «Масках» целых 10 лет.

- Вы в прессе с необычайной теплотой отзываетесь обо всех артистах, с которыми работали раньше. Буквально ни одного плохого слова ни о ком. Это нетипичное поведение в украинском шоу-бизнесе…

- Ну надо же чем-то отличаться от остальных. Знаете, я работаю только с теми людьми, которые мне нравятся, которых я люблю, уважаю, ценю. Однако если кто-то меня не устраивает, то просто расстаюсь с ним. Для этого не надо искать причину. Всё происходит нормальным, цивилизованным образом, и вы не услышите, что Делиев разругался с кем-то. На съёмочной площадке или на репетициях в театре должно быть очень комфортно всем. Я не приемлю в совместном творчестве холодных отношений. Это на обычной работе, в государственной службе есть начальник, который формирует штат, а люди зачастую не уживаются. А здесь, как в космосе, должна быть полная человеческая притирка.

- Где вы находите новых актёров?

- В основном мы обращаемся к профессиональным артистам. Но бывает и по-разному. Помню, отбирая актёров для «Масок 2005», мы открыли для себя совершенно новый клоунский коллектив «Оранжевое настроение». Было отснято 20 короткометражных пятиминутных скетчей, и эти «оранжевые» актёры прекрасно, талантливо сыграли. Потом мы их пригласили и в сериал «Маски на выборах».

Ещё у меня снимаются актёры других театров, например, Ирина Токарчук. Она не только снимается, но и играет в спектаклях. В «Ромео и Джульетте» исполняет главную роль – Джульетты, в «Отелло» – Эмилии. Иногда она разово принимает участие в некоторых проектах праздничного характера, снялась в проекте «Игра в классики». Правда, Ира к нам попала не через кастинг. Она одесситка, актриса русского театра, много снималась в «Джентльмен-шоу». Творческий мир в Одессе, знаете, очень переплетается, и все друг друга знают.

В немом стиле

- Уже отснято почти 100 серий телевизионных «Масок». Каков ресурс «интересности» у этой телепрограммы?

- Мне кажется, смотреть «Маски-шоу» будут лет двести. Как только я заканчиваю очередной сериал, то черновую сборку сразу несу независимым «оценщикам» и коллегам. Опираясь на их мнение, я уверенно смотрю в будущее. Новые серии зрители всегда воспринимают с интересом. Скажу честно, если бы «Маски-шоу» превратились в банальность, то, думаю, мне и самому надоело бы их делать. Вот, смотрю я собственный сериал 92-й года и буквально раздваиваюсь: пессимист внутри меня видит все недостатки, неотесанности, а оптимист (тот, который главнее) осознаёт, что с каждой серией я прибавлял в профессионализме. Ведь когда я начинал, то всё было примерно так: в перерывах между гастролями писал сценарий, готовил одну серию, потом снимал эту серию, монтировал. Тогда у меня и возможности не было снимать сразу большим куском. А уже в 93-м году я использовал более технологичный подход: изначально с продюсером был оговорен телевизионный бюджет, который позволял изготавливать сразу много серий. А потом с каждым сериалом я начал предъявлять всё больше требований и к актёрам, и к съёмочной группе. Уже стал формировать свою команду, более профессиональную и надёжную, появились каскадёры.

- А как часто вы используете каскадёров?

- Если существует хоть малейший трюк, хоть минимальный, я всегда приглашаю Сергея Воробьева в качестве постановщика трюков и дублёра, если нужно. Часто Сергей разрешает исполнение трюка актёром. Если и актёр, и постановщик трюков уверенно отказывались от дублёра, то никаких проблем никогда не возникало. Лично я часто исполняю трюки. У Бори Барского отличные способности к трюкачеству. А лучше Игоря Малахова такой элемент, как падение, никто не сделает. Даже натренированные каскадёры не могут так изящно упасть! Например, я могу исполнить простой переворот на машине, если требуется крупный план. Но когда в момент исполнения трюка у меня нет задачи показать крупный план и при этом требуется, скажем, падение с третьего, пятого этажа, то нет смысла рисковать, лучше поставить профессионального трюкача.

- А лично с Вами случаются производственные травмы во время съёмок, спектаклей, репетиций?

- Случаются, и разные: ребро поломать, вывихи, растяжения. Не могу сказать, что часто, но травмы происходят. Синяки, ушибы, сотрясения мозга – всё-всё было. Поэтому у большинства наших актёров в обычных страховых компаниях застрахованы жизнь, здоровье, в том числе и по поводу трюков.

- В телевизионных «Масках» вы используете небольшой набор повторяющихся звуковых фрагментов, например, смех зала, а актёры смеются, лают, даже мяукают, но только не разговаривают. Почему ваши фильмы сделаны немыми?

- Что касается повторяющихся звуков, то это звуковой образ сериала, его звуковая одёжка. Создаётся узнаваемость – один из атрибутов создания настроения, атмосферы. Смех за кадром я использовал только в программах 92-м году, после чего понял, что будет гораздо лучше, если зритель будет смеяться только там, где ему будет смешно. В результате они начали восприниматься как короткометражные художественные фильмы. От этого и ценность их возросла, они стали чуть ближе к философским притчам, появилась глубина во взаимоотношениях героев; а комедийный оттенок лишь добавляет лёгкость.

Что касается «немоты», то несколько лет назад я снял сериал «Игра в классики», где присутствуют атрибуты нашего стиля: гэги, репризы. По пьесе Бориса Барского был написан разговорный сценарий, сериал вышел отличный. Однако я предпочитаю делать фильмы, так сказать, без лишних слов, в классическом слап-стике (в переводе с английского, «бьющая палочка-пощёчина» – Д.А.), с которого мы начинали и который нам всё-таки ближе. Поэтому «Маски-шоу» новейшего периода отсняты в традиционном для нас немом стиле.

Человек учёный

- Помогает ли архитектурное образование в вашей работе?

- Архитектурное образование усиливает мои профессиональные качества. Возьмём объёмное мышление. Это трёхмерная движущаяся картинка в моём воображении, которая косвенно влияет и на кино, и на спектакли. Когда я пишу или читаю сценарий, то в этот момент чётко вижу, что и где будет находиться. Я сразу мысленно выбираю обстановку: интерьер или натуру, натуру с достройкой, определяю, много или мало там места, сколько людей должно поместиться, в каком цвете они должны быть. Допустим, я хочу яркие костюмы, это требует яркой актёрской игры при внешне серой, нейтральной среде. Картинка должна ещё и соотноситься с характером, настроением. Я представляю себе динамику монтажа, а для этого тоже нужно понимать, какое оно – пространство.

Когда мы перестраивали свой театр, то, конечно, прибегали к услугам реальных рабочих, имевших какие-то свои чертежи. Но мы решили и сами принять участие в данной «перестройке», выдвинули двух архитекторов – Сашу Постоленко и меня, полноценно разработали дизайн. Саша сделал интерьерные композиции. Я сделал кое-что живописное, расписал двери, ещё какие-то предметы. И конечно, все актёры участвовали в создании и реконструкции нашего театра: приходили и реально засучивали рукава, брали кисточки, красили, зашкуривали наждачкой, шпаклевали. В общем, оформление и живопись мы сделали собственными усилиями. Сейчас это очень помогает нам как коллективу, ведь каждый актёр осознаёт, что он обогатил театр своей фантазией и своими руками.

- Чувствуете ли вы себя профессиональным архитектором?

- А я и есть профессиональный архитектор. Мы создали уникальный интерьер своего ресторана, такого нигде в мире нет. Когда мы проектировали ресторан, к нам приходили рабочие, бригадиры, начинали лапшу на уши вешать, решать за нас: что возможно сделать, а что нет. Никто меня не сможет обмануть в этом плане, я чётко представляю, как должно быть. Теперь, когда я делаю ремонт где-нибудь, то сразу объясняю рабочим, что учил геометрию, черчение и сопромат.